Собственно коромыслами служили шины с прорезью для головы. Но это ничего. Твои утуты убегают. Но чегемская деликатность удерживала меня от этого чегемского вопроса. Впервые я это увидел в сталинские времена. Изза чего вы так расстраиваетесь? Но ничего так не изнашивает человека как счастье. Ну теперь вы надолго здесь застряли. Их можно было понять.

И я заметил что козы при этом явно скучнели. Я был потрясен этой доброжелательностью. Без остатка. Оскорбленный я отошел от него чтобы полноценно страдать одному. Вдохновение счастье для писателя. И это было для меня дико. Но что меня больше всего поражало. Словно они исполняют какуюто романтическую оперу. Аляскинские сумерки.

В такую летнюю пору скорее всего часов десятьодиннадцать. Просто вдруг вспомнилось. Все эти сопрановые взвизги и баритональные рычания. Ворота были сделаны из переплетенных труб отопления. Воздух в доме был влажным. Господи я думала вы давнымдавно уехали. Они молча отстаивали свое законное право на отдых. Они уже строили свое собственное гнездышко.

Дальнейшее они брали на себя. Их было всего четыре а коз около сорока. Потом времена менялись но мания преследования оставалась. Ах ты черт! У въезда внутрь высились два высоких черных обелиска. Видимо это был кризис сказочного сознания. Алиса свернула и двинулась по набережной вслед за собакой.