По крайней мере тех кого принято именовать цивилизованными. Бандиты и так обвешаны им как опереточные герои. За год около двух тысяч. Напоите его кислым молоком! А теперь правители ломают головы как отобрать. Не умирает а погибает?. Уже за полночь. Опять же дватри при разборках пьяных драках. День был жаркий. Отец отшучивался.

Он отравился. Меня напоили кислым молоком. Снял по дороге. Ничего с ним не будет! Лег и заснул. Да потому что труднее их будет грабить! И слоны тоже все наши. Я думаю через это нас заподозрили. Голова разрывается тошнит умираю. Сидит курит. Отец перепугался. Сколько он напридумывал обшучивая свою голову и эту айву. Я с трудом разогнул затекшую спину.

сразу же спросил он. Как это? Лег на траву. Мы пошли дальше. Одиндва погибают при пожарах. Пусть десятая если у него их как у осьминога. Когда все оружие в моих руках. Но люди от авто не отказываются. Кречет смотрел нетерпеливо. Боюсь я вооруженной страны. Может танков и бронетранспортеров даже побольше. Я тихонько отлежался и в голове развиднелось.

Как будто не вы президент! Он понял что случилась беда и спустился к нам. Он начинает смотреть гордо в глазах появляется достоинство. Оружие в самом деле придает гордость. Ездят нарушают правила превышают скорость обгоняют. Мешок поменьше мне другой отец взял сам спускаемся.

А русским надо! Ничего не боялся. Он потянулся сладко взглянул на часы удивленно покачал головой. Становилось все жарче и жарче. У мужчины обладающего оружием распрямляется спина. Для начала разрешим вооружиться казакам. Потом поднял голову ругнулся рассмеялся и потер ушиб. Наши по ночам не работают.

Спустил их нам по веревке а потом спустился сам. Каждый с личным оружием на станицу дватри танка. От нашего дома по обе стороны далеко видна дорога. И как мы тогда смеялись вместе с ним! Посмотрим во сколько приползете завтра. И никому не приходит в голову запретить автомобили. Пару бронетранспортеров с десяток гранатометов.

Яузов грозно засопел повернулся к нему всем корпусом. Хаджарат так и рухнул на шкуру. И тут нас узнал. Часа через два мне стало плохо.